11/06/2025

Егор Альтман о выставке «Сны моей весны»

кураторская статья

СНЫ МОЕЙ ВЕСНЫ

«На картинах старых мастеров первым делом выискиваешь бессознательное, а когда смотришь на картины сюрреалистов, первым делом испытываешь желание искать сознательное»
Зигмунд Фрейд

В этом году весь мир отмечает столетие сюрреализма — направления, родившегося из глубин человеческого бессознательного и вдохновлённого идеями Зигмунда Фрейда и его работой «Толкование сновидений» (1900).

В 1924 году поэт Андре Бретон публикует «Манифест сюрреализма», а уже 13 ноября 1925 года в Париже открывается первая выставка художников нового направления. В галерее Пьер свои работы показали Де Кирико, Эрнста, Клее, Миро, Массона, Пикассо и других. В том же году в Бельгии выходит сюрреалистический журнал «Correspondance», а Магритт пишет свои первые полотна в новом ключе.

Сюрреализм быстро становится не только литературным или философским жестом, но и новым визуальным языком, сном наяву, способом заглянуть в бессознательное.

Сто лет сновидений.
Сто лет сюрреализма.

К этой дате крупнейшие музеи мира создали масштабные проекты. Центр Помпиду в Париже представил более 500 работ, включая произведения Дали, Магритта, Миро и других мастеров. В Брюсселе Королевские музеи изящных искусств провели выставку «IMAGINE! 100 лет сюрреализма», собравшую около 400 000 зрителей. А в Музее Израиля в Иерусалиме открылась экспозиция «Lucid Dreams», исследующая сны как универсальный язык искусства — от древних артефактов до современного мультимедиа.

Наша выставка «Сны моей весны» — часть этого глобального диалога.

В экспозиции представлены работы из собрания Altmans Gallery, а также из двух частных коллекций: моей и инвестбанкира Евгения Когана. Это произведения Франсиско Гойи, Сальвадора Дали, Пауля Клее, Андре Массона, Хоана Миро, Пабло Пикассо — художников, чьё творчество напрямую связано с идеями Фрейда о бессознательном и снах, где реальность и фантазия не просто пересекаются, а становятся неразделимыми.

Среди них — знаменитая серия гравюр «Капричос» Франсиско Гойи и её переосмысление Сальвадором Дали, который доработал каждое из 80 произведений в технике литографии и изменил подписи-разъяснения. Этот визуальный диалог двух художников охватывает почти два века человеческой боли, иронии и стремления понять себя.

Дали не только гениальный график, но и автор одного из самых эксцентричных проектов XX века — кулинарной книги «Les Dîners de Gala», посвящённой его жене и музе Гале. Изданная в 1973 году, она объединяет 136 рецептов, которые Дали выведал у шефов лучших ресторанов Парижа того времени: La Tour d’Argent, Maxim’s, Lasserre. Все блюда трансформируются в его воображении и сопровождаются иллюстрациями в характерной сюрреалистической манере.

Даже повседневный ритуал еды Дали превращал в спектакль. Он называл еду искусством, удовольствием, афродизиаком и предупреждал в предисловии: «Эта книга не для тех, кто считает калории». В залах вы увидите оригинальные литографии из этой серии, каждая из которых подписана и пронумерована художником.

Другой великий испанец, Пабло Пикассо, хотя и участвовал в первой сюрреалистической выставке 1925 года, никогда не был официальным участником движения. Но его работы того периода, с искаженными формами, острыми психологическими мотивами и внутренним напряжением, были близки эстетике Бретона и его окружения.

В сегодняшней экспозиции вы увидите одну из самых личных и пронзительных работ художника — редкий офорт из графического цикла «Сюита Воллара» (Vollard Suite), над которым Пикассо работал с 1930 по 1937 год. Серия из 100 офортов была создана по заказу знаменитого арт-дилера Амбруаза Воллара и получила его имя. В ее центре — отношения художника и модели, сцены из мастерской, миф о Минотавре и нарастающее ощущение тревоги за судьбу Европы.

Полные комплекты серии есть лишь в крупнейших музеях мира. Таких как Британский музей и Национальная галерея Австралии. Все остальные разрозненные оттиски хранятся в частных и публичных собраниях. Представленная на выставке работа из коллекции Когана, «Минотавр», как раз одна из них и подписана Пикассо.

Испанский скульптор и график Хоан Миро следовал одному из главных принципов сюрреализма — стремлению дать свободу бессознательному, не ограничивая его логикой. Его работы открывают перед зрителем космические или духовные миры, наполненные живыми формами, не похожими ни на что в привычной реальности. Их трудно объяснить словами, но легко понять на уровне чувств.

Пауль Клее — один из крупнейших художников европейского модернизма, чье имя пока мало известно российской публике. Его творчество соединяет элементы экспрессионизма, кубизма, примитивизма и сюрреализма, при этом всегда оставаясь личным и поэтичным.

В экспозиции представлена литография из издания «Verve» (1938), созданная в рамках цикла о временах года. Клее описывает зиму как состояние покоя и внутреннего накопления. Женская фигура, погруженная в сон, и маленькое алое сердце на её теле — намек на скрытую жизнь, которая появится весной.

Французский художник и график Андре Массон одним из первых начал использовать автоматический рисунок – метод, при котором рука движется сама по себе, без четкого плана, следуя за внутренним потоком. Так художник пытался дать форму тому, что обычно скрыто: снам, ассоциациям, подсознательным образам.

Хоан Миро, Пауль Клее и Андре Массон — три художника, чьи работы собраны в экспозиции, были связаны не только общим художественным кругом, но и невидимой нитью взаимного влияния.

Миро и Клее участвовали вместе в 19 выставках и, хотя лично не были знакомы, высоко ценили творчество друг друга. «Клее был главной встречей моей жизни», — говорил Миро, открывший его работы благодаря Андре Массону, который первым показал ему репродукции швейцарского художника.

Оба творца находились в поиске языка, способного выразить абстрактные вещи: ритм, звук, ощущение. Способного передать то, что трудно объяснить словами. Их объединяет интерес к наивности, миру фантазии, цирка и сновидений. Внимательный зритель заметит родство в линиях, дробных композициях, символике.

Выставка «Сны моей весны» — это и мой личный путь, и приглашение к разговору о том, откуда рождается высокое искусство.

На протяжении 16 лет я сам проходил психоаналитическую терапию как пациент, чтобы разобраться с собой, своими детскими травмами, страхами. С тем, что тормозило в реализации моих истинных желаний и возможности быть свободным и проживать собственную жизнь. И пришёл к выводу: творческий потенциал, гениальность и большой успех всегда рождаются не из благополучия и счастливого детства. Они прорастают из ранних детских психологических травм и часто из психиатрических заболеваний. Часть из которых передается по наследству. Если бы художникам сюрреалистического круга удалось «залечить» свои внутренние травмы в кабинете у психоаналитика, мы бы не увидели картин, которые сегодня считаем вершинами искусства.

В сотрудничестве с художником Глебом Солнцевым мне захотелось повторить путь, по которому 100 лет назад прошли сюрреалисты: снова заглянув в бессознательное, попробовать перевести его на язык современного искусства.

Я поделился с Глебом своими сновидениями — теми, с которыми работал в процессе индивидуальной психоаналитической терапии. А Глеб дал им форму: превратил в визуальные образы, бережно сохранив мои эмоции. Это не прямая иллюстрация сновидений, а способ говорить от их имени, но на собственном бессознательном языке. Тем самым продолжая традицию сюрреализма в актуальном художественном контексте.

Удивительно, как эти образы, родившиеся внутри меня, перекликаются с визуальным языком великих мастеров. И не только на уровне тем. Иногда совпадают и места. Например, Париж — город, который для меня тесно связан с образом матери. Моя мама закончила Школу Большого театра и несколько лет танцевала на сцене, а в позже работала художником театрального костюма. Всю жизнь она вдохновлялась эстетикой французского балета, парижской моды, Дягилевских сезонов. И не случайно, что в моей коллекции так много художников Парижской школы (Ecole da Paris).

В некоторых снах, по которым Глеб Солнцев создал графическую серию работ, я постоянно видел травмированных и беззащитных животных: котят, лягушек, петушков. Эти образы могут показаться странными, милыми и даже забавными, но, на самом деле, все они кричат о боли оставленного родителями маленького человека. Они – это мой «внутренний ребенок», который ищет тепло, заботу, безопасность и своих родителей. До шести лет, после развода родителей, я жил с прабабушкой. Ранняя разлука с родителями оставила внутри пустоту, которую я долгие годы до терапии пытался заполнить через успех, признание, премии, дорогие вещи, громкие проекты. Стремление доказать себе свою ценность через внешние достижения знакома многим «брошенным детям». Оно ярко выражено и в психологическом портрете всех художников, чьи работы мы показываем на выставке.

«Мне снилось, что по лесу бежит маленький, размером с мышь, петушок. И нарисованный, как в мультике. Я иду за ним. И вдруг на него нападает и убивает такой же маленький дикий лесной кот. Сердце сжалось, как петушка жалко. А кот уже набрасывается на жабу. Я вспоминаю мультфильм из детства, где лис питался лягушкам. Лягушка хоть и противная, но мне ее тоже жалко»

Образ петушка появляется и в работе Миро 1937 года «Лай собаки на луну (пробуждающий петуха)». Здесь он сталкивается с другим, явно недружелюбным животным — лающей собакой. На первый взгляд работа напоминает детский рисунок или сон. Но за этой наивной формой скрывается глубинное чувство тревоги. Мне кажется, художник делится с нами своим детским страхом за тех, кто слабее, беззащитнее, за тех, в ком он, возможно, узнает себя.

Другая важная линия — тема отца и мужской силы. Образы «крестоносцев» из моего сна перекликаются с графикой Сальвадора Дали из серий «Дон Кихот» и «Тристан и Изольда». Фигура рыцаря — сурового, но справедливого, того, кто задаёт границы и несёт закон — для меня, как и для Дали, становится образом отца. Того, на кого можно опереться, кто может защитить, научить, поддержать. Изучая биографию Дали, я все больше замечаю, насколько схожи наши детские травмы и внутренние поиски.

«Потом мой аналитик с друзьями переодеваются в костюмы крестоносцев. И на одном из этажей дома, где мы были в гостях, начинается парад. Десятки мужчин в балдахинах с крестом (совсем как в Испании во времена инквизиции) в темноте маршируют с факелами под бой барабанов»

Я думаю, что состав участников этой выставки не случаен. Наши сны, переживания, визуальные образы выстраиваются в «бессознательный мост», который соединяет нас друг с другом и с великими художниками прошлого. Их работы можно прочитать как попытку рассказать о детских травмах, экзистенциальном одиночестве и вечном поиске безусловной любви и защиты.

Уверен, многие зрители узнают в этих образах что-то своё, обычно старательно спрятанное под маской «у меня все в порядке». Почувствовать и понять искусство по-настоящему можно только тогда, когда твоя внутренняя боль совпадает с трагедией художника.

В рамках проекта состоится презентация книги «Слава, деньги и невроз», написанной мной в соавторстве с психологом Циалой Крихели. В ней мы исследуем, как психические особенности влияют на успех в бизнесе и творчестве, и что на самом деле стоит за яркими историями личного роста — кроме воли, таланта и амбиций.

Егор Альтман, владелец Altmans Gallery